Очень странную сейчас сделаю вещь - представлю себе, что это действительно отдельный фильм.
Первая мысль минуте на десятой - а они всегда так друг с другом разговаривают? Подозреваю, тут кланяться надо переводчику, но вот эти голоса и сами речи, это всё очень слишком выверено. То есть, люди говорят не совсем то или вообще не то, что чувствуют и думают, прекрасно это друг про друга понимают, но всё равно по-человечески не изъясняются. Странно. Но это, повторюсь, проблема перевода, возможно.
Потом подумалось, что не чувствовать боли - очень страшно. Для всех. Особенно в сочетании с исследовательским интересом. Потом мне это подтвердили. А ещё страшней, что никто не озаботился созданием "подушки" какой, чтобы от понимания эмоций, связанных и произрастающих, если подумать, из боли физической, к их ощущению привести. А самое страшное, что не было того, что чувствовалось свободно - любви и тепла. Одиночество в толпе - самая страшная штука. И что такие могли додуматься сделать, когда случилось страшное? Сокрыть. А всё тайное становится явным. А одиночество, когда даже не сильно понимаешь, что с тобой, хотя ты гений, это разъедает.
Дальше сплошняком пошли раны и смерти. Почему-то перед глазами жена управляющего. Отталкивающий Ватсон. Разбитая женщина и гроб. Мальчик в колодце. Всем им отведено ровно столько времени, сколько они на экране, кому-то капельку больше. После никто не будет вспоминать о них.
Эпичное появление Мориарти мой комп эпично же зажевал. Так что мои впечатления - это начало тех пяти минут разговора с Эвр.
И очень грустная скрипка.
И толком ничего сказать не получилось.