Дочитала сегодня "Мишель" Елены Хаецкой, роман о Лермонтове. И множество было путанных мыслей.
Очень сложно писать мне об этой книге. Её определить сложно. Никаких эффектов, никакого потрясения, никаких зарываний вглубь биографии – а паутинка истории плетётся, плетётся, и ты в ней уже, там, дышишь и смотришь.
Дуэль. Или убийство? Прошлое или будущее? Любитель кавказских "банд" или поэт?
Эта история – не биография, не исторический роман. Это сон, морок, не отличимый от правды, и куда правдивее её оказывающийся. Настолько прочувствованный, что желается искать ему подтверждений.
И даже в то, что точно вызвать должно было у меня отторжение и неприятие, поверилось легко и просто. Ну кто бы мне раньше сказал, что не расфырчусь я за идею разделить хоть в малом Михаила и поэзию его? За одну такую мысль расфырчалась бы страшно. А тут нет. Потому что не было его, этого деления, на деле-то, потому что нельзя родных разделить. Туманно пишу, да, но это я так тайны не раскрыть стараюсь.
Кажется, так легко тут всё. Семья, стихи, жизнь. Вихрь. Подхватил, вынес, разбил, и нет ничего. Кавказ остался покоить, Тарханы остались грустить, Пятигорск остался позабывать. А в воздухе всё витает то, что вихрь этот всколыхнул.
И потому никак не выговорю я в словах всё, что чувствуется, потому что столько своего, родного всколыхнулось простым этим сном, что страшно.
Очень сложно писать мне об этой книге. Её определить сложно. Никаких эффектов, никакого потрясения, никаких зарываний вглубь биографии – а паутинка истории плетётся, плетётся, и ты в ней уже, там, дышишь и смотришь.
Дуэль. Или убийство? Прошлое или будущее? Любитель кавказских "банд" или поэт?
Эта история – не биография, не исторический роман. Это сон, морок, не отличимый от правды, и куда правдивее её оказывающийся. Настолько прочувствованный, что желается искать ему подтверждений.
И даже в то, что точно вызвать должно было у меня отторжение и неприятие, поверилось легко и просто. Ну кто бы мне раньше сказал, что не расфырчусь я за идею разделить хоть в малом Михаила и поэзию его? За одну такую мысль расфырчалась бы страшно. А тут нет. Потому что не было его, этого деления, на деле-то, потому что нельзя родных разделить. Туманно пишу, да, но это я так тайны не раскрыть стараюсь.
Кажется, так легко тут всё. Семья, стихи, жизнь. Вихрь. Подхватил, вынес, разбил, и нет ничего. Кавказ остался покоить, Тарханы остались грустить, Пятигорск остался позабывать. А в воздухе всё витает то, что вихрь этот всколыхнул.
И потому никак не выговорю я в словах всё, что чувствуется, потому что столько своего, родного всколыхнулось простым этим сном, что страшно.