У А.К. Толстого есть роман о грозненской эпохе - "Князь Серебряный". И у него есть две экранизации - "Царь Иван Грозный" 1991 года и "Гроза над Русью" года 1992. Замечательно, что ни одна не названа "Князь Серебряный". Потому что акцент истории толстовской уехал, открывая широкий (насколько это возможно в каждом конкретном случае) взгляд на эпоху царствования Ивана Васильевича Грозного.
И в романе, и в фильмах появляется линия, не нужная совершенно для понимания сюжета главного героя - Никиты Серебряного. Это линия взаимоотношений царя Ивана Грозного и царского кравчего - опричника Федора Басманова.
Надо сказать, автор романа к Федору не питает тёплых чувств. Явно исходя из того, что отношения Федора и царя были более чем близкими, автор спешит высказать отношение своё к подобному союзу, да и к подобному Федору персонажу и человеку. Отношение это резко отрицательное. Но не всё так просто. В процессе развития действия автор не то чтобы смягчается, нет, но будто успокаивает своё негодование. Почему? Сейчас увидим. Рассмотрим ключевые сцены, связанные с Басмановым, в романе и двух экранизациях.
читать дальшеНачнём со сцены, которой нет в фильмах. Князь Серебряный попадает в переплёт, а Басманов его отбивает от татар. Без просьб, приказов, вообще без импульса извне. Просто так. И князь очень рад неожиданно подмоге, пока не выясняет, кому обязан (в шлеме не узнал). И ладно бы просто охаял, но нет, окружённого Басманова попросту отказался выручать. Максим Скуратов, ненавидящий опричнину, рвётся на помощь ("хоть дурной человек, а надо выручить"), а Серебряный его останавливает.
Понятно, почему сцены этой не было в экрнизациях - уж очень нелестно тут показывается главный герой.
Но нет и сцены последующей, в романе - ключевой к авторскому пониманию образа Фёдора. Сразу после боя в своём шатре Басманов принимает Серебряного, отчаянно насмехается, попутно прощупывая почву. Очень показательная сцена. Автор показывает одно, а интерпретирует будто другое. Это черта всех Толстых - сразу рассказывать о мотивах героев, почему подумали так, сказали то, а после ещё и вывод сделать - хороший, плохой, злой.
Здесь произошёл, на мой взгляд, раскол между описываемыми событиями и отношением автора к ним. Ведь сто мы видим? Возбуждённый после боя, раздражённый поступком Серебряного Басманов прощупывает почву, параллельно отбиваясь от княжеских притязаний на морализаторство, которые, согласитесь, в данных обстоятельствах, выглядят издевательски, как и первый вопрос про ранение.
А как это видит автор? Он пытается представить Басманова как человека дурного, порочного, лживого, но главное - наглого. Это самый частый эпитет по отношению к Феде, главное, чем он автора раздражал. Ну не скрывался человек. Толстой был против. Потому он насыщает сцену эмоциями и чуть не каждому движению брови он даёт толкование. Своё. Пытается сделать из него пасующего перед князем наглого труса. Но вот вспомнишь предшествующее, свяжешь - и не вяжется.
Разговор в сильно усечённом виде в фильмы попал, перенесённый из шатра в палаты боярина Морозова перед похищением его жены Вяземским. Конечно, разговор сменил тон. Значительно поумерили в морализаторстве князя. А Фёдор в соответствии с концепциями фильма ведёт себя. В версии 1991 года он нервничает перед готовящимся предприятием, ему оно явно не по вкусу, и заводит разговор от нервов, так же и отбивается от нападок князя. В "Грозе над Русью" пытается издеваться, но, так как непонятно, в честь чего, то получается недоумение.
В любом случае, ключевая для автора романа сцена в фильмах не звучит. На первый план выходят не отношения с главным (только номинально) героем, а отношения с царём. А это значит - охлаждение, колдовство на мельнице, разоблачение и казнь.
Посмотрим на книжный оригинал и экранизации, сравним.
КНИГА
У Толстого царь Иван Васильевич - человек погибший, к чувствам не способный. У него дыра чёрная внутри, куда и плохое, и хорошее засасывает. Он способен уже только издеваться, да и то без огонька.
Федора он третирует, не верит, что тот выручил Серебряного, напоминает про неудачи в походах, когда в торока к татарам попадал Федя (весьма интересный момент для отдельного фанона), издевается, практически гонит от себя.
Чтобы вернуть расположение царя, Федор просит у колдуна зелье. Едет один за ним, специально. И формулирует просьбу крайне определённо - царя к себе повернуть, соперников извести.
Царю становится это известно, он специально тянет время, усыпляя бдительность Федора, вроде как ему рад. А потом как обухом по голове - раскрывает своё здание.
А вот тут интересно. Очень резко меняется отношение автора к Феде. Никакого фонтана эмоций. Практически одна краска остаётся - потеря уверенности, поэтапная, стремительная. Потом краткая минута отчаяния. И новое дело - Толстой пишет, что едва неизбежность конца встала пред Федей, он встал, выпрямился, и тут началась "Скандинавка", "То, что сказал Локи Одину". Говорить, конечно, не дали.
И казнь. Казни предшествовала у Толстого пытка, впрочем, он этим не наслаждался и не описывал. На пытке Федя показал на отца. Вместе и казнят их. И снова попытка говорить об общих с царём грехах. И снова говорить не дают - Малюта голову Феде срубает. И тут последняя ремарка автора - последней наглостью от смертных мук себя избаил.
Нет, не проникся автор к Феде, но поутих значительно с выражением негодования, что такого земля носит.
А царь? Царю безразлично.
Как же эти ключевые моменты интерпретировали в экранизациях?
"ЦАРЬ ИВАН ГРОЗНЫЙ" 1991
Начнём с того, что здесь нет охлаждения. Царь любить не переставал, да ещё как любит-то. Важно, что в сценарии нет сцен, где прямо бы раскрывались чувства героев. Всё только через интонацию, позы, взгляды. И это, конечно, работа колоссальная. Но она и требует много, нужно было найти новый взгляд на материал романа.
Скажем, что делать со сценой "изгнания" Феди? А устроить милую семейную сцену. С очаровательной попыткой шантажа по молодому неразумению, с привычкой к таким попыткам, с поиском ключика к неподдающемуся царю. Конечно, тут ни слова о татарских тороках, зачем обижать любимого? Не зверь же, всего-то грозный царь. И ужасно домашний вскрик: "Наветы! Опять наветы на меня!", когда истерики уже не имеют значения. А как царь реагирует на Малютины предположения о предательстве Федином? Ну какое же тут охлаждение?
Конечно, тут и мотив для ладанки треклятой нужен был другой. И какой же выбрали? Да очень просто и ситуативно. Увидела он, как над Вяземским колдуют, да и сам так же захотел, дай да подай игрушку. Легкомысленно? Да в высшей степени. Глупо? Вполне возможно. Но он может себе позволить и легкомыслие, и глупости, и истерики. Потому что царь с ним. Не спит. Любит. И Федя его любит. Вот и теряет берега. Очень удивляется, когда узнаёт, что не всё ему можно. Хотя нельзя сказать, что он совсем не понимает, что не всё дозволено. Периодически уши-то он прижимает. Но уже после сделанного.
И случай с разоблачением - тот самый. Тут замечательно богаты эмоции, тут есть и канонный момент преображения. И тут очень важно, что царю не всё равно. Иван Васильич устал. Иван Васильис злится. Его довёл Морозов, и лучше перед ним жабьи кости не рассыпать. Поэтому он будет крайне ласков, будет рассуждать про хорошо и нехорошо, а потом и добьёт презрением. Но не добьёт. Тут, заметьте, никаких пыток, Басманова-старшего забрали сразу, по совокупности, так сказать.
Казнь. И сразу видно, что царю не плевать. И не только на одного Федю. Мрачная, холодная сцена. Басманова (без следов пыток, зато нарядного) спасает после череды мучительных смертей других "преступников" Василий Блаженный. Интересно, что играет блаженного от же актёр, что и царя. Этакий внутренний голос, который корит и требует места с мучениками.
И голос этот приходится слушать. И хочется слушать его. И неслучайно камера на Феде фиксируется тут часто. Не чужой человек. А папенька исчез.
Собственно, и Федя больше не появляется. Но трясущиеся руки Ивана Васильевича в сцене после казни говорят о многом.
Нет, ребята, тут любовь не уходила.
"ГРОЗА НАД РУСЬЮ" 1992
А вот тут любовь не приходила. И потому нужно было все кроить. Строго говоря, весь фильм - очень плохая калька с первого. У них общий корень.
Но если отвлечься и пройти по сценам, то увидим мы следующее. Охлаждения тут быть не может, потому что для этого отношения нужны. Здесь в сценарии прописано аж целое публичное признание в любви. Но ее нет.
Кратко: царь здесь неумный и будто бы вечно пьян. Он вялый до невозможности. Поэтому толстовский текст, обидный для Феди, звучит беззубо и бессмысленно. Поэтому и Федя слушает печально, отбивается неохотно.
Ладанку колдуна здешний Федя просит не для того, чтобы царь любил. Не дай бог. Нет, у него вид в той сцене печальный, не нравится мне здешний режим, как бы говорит он, чувствую, мы накануне грандиозного шухера. И ладанку ту он берет как последнее средство против перманентного дурдома вокруг.
Тут уже никакого легкомыслия. Нет, не тот мирок. Здешний Федя грустный очень.
Когда колдовство его раскрывается, царь должен осерчать, а ФеФедя испугаться. Но этого не происходит. Будто сон на всех напал. Безразличие. Единственная эмоция, которую там Федя ярко проявляет - нежелание даже подходить к этому прости господи, царю.
Казнь. Да тут перещеголяли Толстого. Следы побоев на лице, внезапное стремление каждую минуту славить государя. Внезапно был найден фанон, кажется, Карамзина, о том, что Федя папу порешил. Тут он порешил пафосно, ночью, в холод, не глядя, ниндзя прямо, папенька не успел пикнуть. А дальше на эшафот пинками и на кол. И у меня только один вопрос - а зачем?
Вот такая история. А есть и другие - про Федю и опричнину, про первоклашек и танцы, но это истории другие.
@темы:
кино,
размышлизмы,
чердаки и подвалы